Дорогие друзья, приветствую вас! Мы начинаем цикл рассказов  о библиотеках Санкт-Петербурга, которые я посетила минувшей осенью в рамках выигранного нашей Олонецкой библиотекой регионального конкурса. 

И первым будет рассказ о библиотеке «Музей книги блокадного города». 27 января наша страна отмечает День полного освобождения Ленинграда от блокады. И моя первая история будет приурочена к этой дате.

В московском районе СПб стоит здание, которое  стало настоящей его летописью. До войны район существовал только на бумаге. Началась война — и развитие остановилось. После войны район расцвел, появились  новые дома, жители, библиотека-музей. Пройдя сквозь густой парк, мы направились именно в это здание.

«Музей книги блокадного города» открылся вновь  после ремонта в феврале 2026 года, хотя ему уже 30 лет. В новом  выставочном пространстве представлено больше полусотни экспонатов, которые принесли жители блокадного Ленинграда: письма, книги, детские игрушки, личные вещи, обмундирование, часы, посуда. Экспозиция наглядно показывает — даже в самое тяжелое время ленинградцы много читали. В библиотечных формулярах того времени были романы Льва Толстого, поэмы Александра Твардовского, стихи Владимира Маяковского и Анны Ахматовой. Книга в то время была  окошком в другой мир, в мир без войны. Она переключала внимание, коротала время, дарила надежду. 

Сама экспозиция продолжает пополняться. Петербуржцы приносят письма и документы из домашнего архива на оцифровку. Благодаря  широкоформатному сканеру эти документы от мала до велика становятся частью музейного фонда.

В библиотеке собран уникальный материал о переписке солдат с публичной библиотекой им. Салтыкова-Щедрина (ныне РНБ). И мы понимаем, какие книги читали на фронте, какие вопросы рождались в голове у солдат в перерывах между боями.  Например: «Пришлите мне лёгкое чтение. Хочу почитать Шекспира». Ему отвечают: «Вы знаете, Шекспир – это не лёгкое чтение. С чего это вы так решили?» Или запрос от читателя: «Растут ли камни? Хотим прочитать об этом».  Еще одно письмо с фронта: «Мы только что вернулись с операции по захвату языка. Так устали, что ваши книжечки в таком формате были очень кстати. Мы начали их читать в 20 часов и к нулям уже их просто «проглотили». Читали книги на фронте и солдаты, и офицеры. Книги ходили по рукам. Читать любили.

Инсталляция раскопа с линии Ленинградского фронта демонстрирует личные вещи и обмундирование солдат.  Часто они выцарапывали свои имена и фамилии  на ложках, мисках, котелках. По этим предметам, а также письмам и карточкам можно частично восстановить  судьбы фронтовиков. Помогают в этом и порталы поиска родственников, военные сайты.

Экскурсовод рассказала нам о том, что в блокаду работало 39 школ.  Дети учились в голод и мороз, получали еду по карточкам. Если ребенок болел, родственники могли прийти за едой для него. Дети читали учебники и книги для души, чтобы хоть как-то отвлечься и забыться, занимались в кружках рисованием, театром, выполняли общественные поручения, дежурили на чердаках и тушили «зажигалки». Одна девочка своими руками сшила кисет – подарок бойцу на фронт. Ну а лучшей наградой тому, кто был на хорошем счету по учебе или общественной жизни, были, конечно,  еда и  книги, особенно с дарственной надписью. Учителя в блокаду должны были рассказывать школьникам материал очень  интересно. Записывать в тетради было невозможно: не было сил и зимой коченели пальцы. Было 2 плана ведения уроков – на случай эвакуации и обычный.  Учитель не имел права показать свою слабость и отчаяние.  Воспитывать бодрый дух и волю к победе в учащихся было приоритетом.

Записи блокадных дневников свидетельствуют о бережном отношении родных друг к другу. Есть, например, такая  трогательная запись: «На день рождения, на долгую память моему хорошему любимому дитю от мамы». Или книжка, которую взял с собой в эвакуацию мальчик в память о любимом  брате и маме. Их не стало в сорок втором.  А напоминание о них сохранилось в этой книге.

Многие из тех, кто в годы войны жил с ощущением постоянной смертельной опасности, испытывал неимоверные лишения и страдания, пытались во что бы то ни стало сберечь черты прежней мирной жизни. Помимо физического люди испытывали и культурный голод. На выставке мы также увидели театральные перчатки, клатч, флакон от духов и бинокль актрисы, которая работала в Театре музкомедии.

В одной из тетрадок  есть маленький последний абзац, в котором  мужчина рассказывает, как они с женой услышали по радио объявление о снятии блокады Ленинграда 27 января. И его супруга не могла удержаться и выскочила на улицу скорее бежать на Марсово поле смотреть салют. И он, теряя ее из виду, описывает, как это видит своими глазами: ракеты взмывают в воздух, всё вокруг сотрясается от  залпов  324 орудий. Всё грохотало, но этот грохот никого уже не пугал, а наоборот только радовал, приносил  чувство забытого счастья.

Особенно запомнился рассказ о блокадных игрушках детей. Одна из них — косолапый коричневый мишка Аллы Кожевниковой. В блокадном детстве она гуляла, ела и спала с ним. В 2020 году она пришла в последний раз и всех удивила: привычно закинула мишку под мышку за ухо, что-то шепча ему. Это движение сохранилось в её тактильной памяти. Этот мишка делил с хозяйкой тяготы блокады.

 Ещё один экспонат — деревянные саночки, сделанные дедушкой для внучки, больной дистрофией. Он мастерил их при ней, рассказывая сам процесс, чтобы пробудить любопытство и волю к жизни. Выжившая девочка, став бабушкой, передала саночки в музей.

На выставке одного экспоната нам представили дневник 16-летнего  подростка, который  пережил блокаду. Он начал описывать свою жизнь с 1 января 1942 года, как ходит за водой, приносит еду, ходит в библиотеку, каждый день читает книги, перечисляет названия и авторов, участвует в чистке города весной. Его дневник характеризует человека, который живет будто бы обыденной  жизнью в  условиях гуманитарной катастрофы. Он просто констатирует факты, без эмоций, без уныния и жалоб. Просто живет… 

А кульминацией нашего посещения и я бы даже сказала визитной карточкой музея стал иммерсивный зал, где нам показали 9-минутный спектакль о блокаде Ленинграда без актёров. Нам повезло, потому что этот зал еще не открылся для приема посетителей, доделывали последние штрихи. Но для нас сделали исключение. 

Постановка основана на трёх рассказах: Эллы Фоняковой «Хлеб той зимы», Николая Тихонова «Ленинград в феврале» и воспоминаниях архитектора В. Новикова. Повествование идет от имен девочки, мальчика и мужчины. Они сменяют друг друга, тем самым показывая, как в домах проживали блокаду разные семьи.

Место действия — блокадная квартира, собирательный образ быта ленинградцев. Зритель становится частью действия через органы чувств: зрение — мы видим 5 мультимедийных экранов со сменой изображений в разных проекциях;  детально проработаны элементы интерьера и декорации сцены; слух — мы слышим голоса трёх рассказчиков, звуки капающей воды из крана и закипающего на буржуйке чайника; тактильные эффекты — ощущение холода; его специально запускают в зал, чтобы зритель ощутил его кожей.

Пространство «оживает», и зритель чувствует себя словно внутри этой квартиры, будто сам блокадник. Над сценографией трудились профессиональные театральные декораторы и режиссёры. Эффект от спектакля колоссальный: в зале — немая тишина, в глазах — слёзы.

Честно скажу: мы, четверо библиотекарей из разных городов, повидавшие множество мероприятий, несколько минут приходили в себя. Такое сильное впечатление произвёл на всех нас спектакль о блокаде Ленинграда, глубокий по содержанию и исполнению, подчеркну - без единого актёра.

В финале нам загадали загадку про книгу на полу. Но я ее не раскрою — вдруг вы окажетесь в Петербурге и захотите посетить уникальный «Музей книги блокадного города». Тогда сами узнаете. От души рекомендую посетить это место!

Ксения Панчуева

 

 

 

Фотогалерея

«назад